Психоаналитикам часто высказывают упреки в их отчужденности, в их непохожести на других. Эта враждебность по отношению к ним не ограничивается на насыщенном технической терминалогией языке; раздражает собственно и их метод: несмотря на некоторые понятия, имеющие универсальный характер, психоанализ не является ни мировоззрением ни моралью; и, несмотря на свои терапевтические эффекты, как, к тому же, говорил Лакан, психоанализ не является evidence-based medicine , его цель не объективировать, а, напротив, субъективировать. Поэтому, чем занимаются психоаналитики, остается загадочным и вызывает недоумение.

Как же им тогда поступать, за пределами своих кабинетов и учреждений, чтобы, что порой бывает необходимо, объяснить или даже отстоять свою практику?

Перейти от слушания к тому, чтобы быть услышанными? Взять на себя ответственность за слово, в то время как их повседневная практика обязывает их к некой сдержанности в интересах пациента? Если их слово — даже в форме молчания — обладает авторитетом в рамках переноса, какую ценность оно будет иметь в социуме? Отметим, что общественнаые связи обычно организованы с помощью контроля, знаний или требований.

Марсель Чермак, один из наших основателей, иногда говорил, что аналитики должны быть более хитрыми и давать себе возможность более широко рассказывать о своей дисциплине. Правда, в эпоху интернета, экранов и социальных сетей этот призыв все еще вызывает вопросы: как распознать в каждой из этих публичных форм следы того или иного психоаналитика? Давайте сделаем ставку на то, что все сводится к одному слову, определяющему последствия поступков: этика.

Омар Герреро

Traduction : Marina Jarkova